Исповедь бывшего наркомана и пояснения его мамы, записанные в Антониево-Сийском монастыре
Эта история вполне типичная, даже обыденная. Изменены имена, но достоверны факты, пунктиром прочерчивающие драму длиною в пять лет. Оптимистичный ее финал – скорее исключение, нежели правило, ибо в нашей стране от наркотической зависимости избавляются – иными словами, вновь обретают свободу, великий дар Божий, – лишь пять процентов страдающих этой страшной болезнью.

Однажды настоятель Сийского монастыря архимандрит Трифон сказал мне: «К труднику Алексию приехали родители, сестра. День рождения у него, 21 год. Почему бы вам не познакомиться со всей семьей?» Недолгие сборы.

Устроив нехитрые свои пожитки, я вышла из отведенной мне кельи и сразу – глаза в глаза. Знаете, так бывает на реке: тихо, умиротворенно, солнечные блики, а заглянешь в глубину – тяжелое, черное бездонье. Таким был взгляд женщины, встреченной мной. Потом я рассмотрю, что тонко очерченное лицо ее красиво, но это печальная, усталая красота. В монастыре не проходят равнодушно мимо друг друга. Мы разговорились на здешние темы: много ли сейчас в обители паломников да в каком часу начнется вечернее богослужение… И все время женщина как бы вращалась вокруг одного: «сын говорил», «надо сына спросить» и наконец: «мой сын здесь полгода». Ёкнуло сердце: неужели из многочисленных паломников первой встретилась мне именно мама Алеши?..

Беседуя, мы медленно шли к храму монастыря. Вдруг она остановилась: «Вот мои дети». Необычная для обители картина: юноша и девушка идут, обняв друг друга за плечи… Пояснила с улыбкой: «Полгода не виделись. Очень скучали…» Завидев мать, те заспешили к ней.

Алексей вежливо кивнул мне, ласково тронул руку матери, стал рассказывать: гуляли с сестрой в окрестностях монастыря. Симпатичный, скромный, даже немного застенчивый мальчик. Обаятельная улыбка. Спортивная фигура. Не знай я историю Алеши, и подумать не могла бы, что целых пять лет он был наркоманом – со всеми проявлениями этого состояния.

Решила: беседовать с ним и его мамой буду отдельно. Не сомневаюсь, что моментальному согласию их немало способствовал отец Трифон. Разговор получился предельно откровенным.

Дом этой семьи – в небольшом городе Подмосковья. Православные люди, верующие. Мама, назову ее Еленой Андреевной, – певчая в храме. И 16-летняя дочь-школьница поет в церковном хоре. Отец – преподаватель института, в его роду – служители Церкви. Правда, Алеше он – отчим, но мальчик зовет его папой. О маме: «Ей я обязан всем. Ближе – нет человека».

Мама о сыне: «Он добрый. Очень доверчивый и откровенный. В детстве много болел. Десять раз – воспалением легких. Не раз умирал… Я всегда заставляла его жить. Молила Бога: ни о чем другом не прошу, только об одном – спаси, сохрани его для меня! Он мне особенно дорог».

– Как вы узнали, что Алеша принимает наркотики?

– Я и понятия не имела, что это такое. Была бы медиком… В прессе, по телевидению волной пошло: наркомания, наркомания… Уже и в нашем городе у знакомых беда. А я думаю: нет, с моим сыном такое не приключится! И некогда ему: школа, спорт, у нас свой дом, огороды – дел полно… Но стал пропадать: утром уйдет – вечером возвращается. Я разговаривала, внушала, требовала, а внутренне успокаивала себя: переходный возраст, вырастет, успокоится. И вдруг милиция: обвиняется в хулиганстве. Потом – в кражах. Для меня это было невероятным: мой сын крадет! «Зачем тебе?!» Молчит. Но долго скрывать он уже не мог: наркоман. Спасая его от тюрьмы, несла деньги за украденное. А сын стремительно падал вниз.

Из официальной хроники. Недавно в Москве под председательством Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II прошла конференция «Россия без наркотиков». Одна из задач конференции: привлечь внимание общественности к критическому распространению наркомании в России. Было зачитано послание президента В. В. Путина, в котором распространение наркотиков названо «прямой угрозой национальной безопасности». По данным Минздрава РФ на ноябрь 2000 года, в стране 2 млн наркоманов, наркооборот достиг 3 млн (!) долларов в день. Однако это далеко не полные сведения. Международная организация «Врачи без границ» утверждает: в России сегодня от 3 до 4 млн наркоманов.

Елена Андреевна: – В Подмосковье не тайна, что среди нашей молодежи от 14 до 24 лет каждый третий страдает наркозависимостью. Особенно трагична ситуация 16-летних: потерянное, обреченное поколение. Из тех, кто еще подростком «сел на героин», немногие доживают до 30 лет. У нас это перед глазами…

– Алеша, как же получилось: мальчик из интеллигентной, верующей семьи, хороший спортсмен – и наркотики?

– Вы знаете, гордость – смертный грех, гордость, тщеславие. Я занимался боксом. Сильный, многие побаивались. В школе малыш подбежит: «Меня этот обидел, деньги отнял». Я к обидчику… Авторитет… Нет, я не был шпаной, но шпана – толпой за мною. И попал не в ту колею. Хотелось поскорее почувствовать себя взрослым. Девиз у нашей компании был: «В жизни все надо попробовать». Вот и попробовал…

– Нравилось быть крутым?

– Таковы условия игры.

Из выводов специалистов. Все социологические опросы, проводившиеся среди наркоманов, свидетельствуют о двух важнейших причинах первого прикосновения к «кайфу»: любопытство и азарт соперничества. Практически две трети подростков впервые пробуют наркотик, исходя из желания либо «не отстать от других», либо испытать «новые ощущения», а проще говоря, из обыкновенного любопытства.

– Не было боязни? Путь-то гибельный.

– Но я же сильный! Не верил, что подсяду так крепко. Если бы вы знали, как быстро это затягивает… А денег нет. И в милицейском протоколе уже значится: разбой и грабеж… И мама плачет.

Алеша надолго замолкает, смотрит в одну точку. Он сидит согнувшись – локти на коленях: натренированные боксом и уличными схватками руки висят бессильно. Уходя мыслями в прошлое, он буквально-таки на глазах… стареет. Землисто-серое лицо.

– У меня был друг, с детства мы рядом. Как братья. Он сказал однажды: того, что мы употребляли, ему уже мало. И назвал очень сильный, «тяжелый» наркотик: «Давай вместе». Я отказался. Стал его отговаривать. Но он не слушал.

– Вы вполне искренне отказались?

– Потому что уже понял: нас затянуло. Не раз решал: все, больше не буду. И с ребятами разговоры: надо бросать! Но – пустые слова. Разум замутнен, просит очередной дозы. Какое-то время меня еще спасало, что я иногда уменьшал дозу, растягивал, на сколько хватало сил, время между приемами. А Денис уже не контролировал себя. После смерти друга меня ничто не держало. Реальность – отдельными кусками. Из дома пошел. Мама и бабушка – в ноги: «Не уходи!» Но я – уже зомби.

Он опять долго молчит, взгляд – застывший. Произносит бесцветно:

– Героин. После него – ни есть, ни спать. Весь в поту, температура скачет. Нервные срывы. Галлюцинации. За сутки спал минут сорок, остальное время – на поиски денег и наркотика.

– Не трогали даже слезы мамы?

– Без дозы не мил, не близок, не дорог никто, даже родная мать. Наркоманы – все! – гнилые люди. Хотя и отрицают. Но я был одним из них. Это так страшно… – он закрывает лицо руками. – Однажды мы задумали с приятелем… Просто шли по городскому парку. Музыка, люди гуляют, о чем-то своем говорят, смеются. А мы еле тащимся. Как древние старики. И он спросил: «Зачем мы существуем?» Я ответил: «Надо кончать эту грешную жизнь!» Устал… Ничего не хочу.

Елена Андреевна: – Да, были попытки суицида. Но Господь многомилостив, не допустил. Я так молилась… Вот один случай. Редкостный вечер: сын из дома не ушел. Мне радостно: пошла поливать грядки. Ведь мы и раньше не были богатыми, а с этой бедой и вовсе туго стало, так что приусадебный участок выручал. Ну, стала поливать. Вижу: он идет к летней кухне. Окликнула его: «Тебе что, сынок?» Остановился. И как-то так посмотрел… «Мама, ты столько из-за меня страдала. Так борешься с моей бедой». Я ответила: «А как же иначе, сынок? Ведь я – твоя мама». Еще посмотрел.

Вошел в кухню. Мне подумалось: вроде бы успокаивается, может, чем-то полезным займется. И поливаю грядки… Вдруг крик дочери: «Мама, где Алеша?» Нехорошо крикнула… Я хотела ответить, на кухню рукой показываю – и тут меня обожгло. Кинулась туда, дергаю за скобу дверную: заперто! Ох, я кричала, билась в дверь: открой! Недаром говорится, что в минуту, когда ребенку грозит смертельная опасность, мать обретает небывалую силу и ловкость. Я эту непробиваемую дверь открыла. Увиденное ужаснуло. Сын сидел, перегнувшись надвое, руки в тазу, а там уже полно крови. Подняла его голову – мертвые глаза… Нет, я не могла биться в истерике, падать в обморок, надо было спасать моего мальчика. Спасла и на этот раз.

– Вы пытались его лечить от наркомании?

– Конечно. Он сам хотел. Но впечатление такое, что наши подмосковные медики не желают лечить этих ребят. Я упросила врачей взять Алексея, дала им все необходимые медикаменты. А через неделю телефонный звонок: «Ваш сын просил вас приехать». Примчалась. А к нему не пускают, но я пробилась. Увидев его, испытала потрясение. Сын лежал на голой кровати, его привязали к ней. Все эти дни он кричал – сорван голос. И белый как полотно. Лекарства, которые дала, врачи почему-то не использовали. Говорю им: «Он же перед прямой угрозой смерти!» Они: «Мы вам сделали одолжение, взяв его. Можете забирать…» Господь не оставил нас Своей милостью – и на этот раз вывели сына из кризиса… Героин замучил его. «Не могу так жить! Помоги мне, мама!» Вместе плакали… И раньше, и в этот период я возила его в храм. Он молился со слезами. Но… и там не выдерживал, во время богослужения выходил и принимал наркотики. Страдал, срывался: «Все равно жить не буду!» Но спустя время опять везла его в храм.

Алексей: – В сущности, только в церкви я чувствовал хоть какую-то надежду. Но молился, по выражению наркоманов, в убитом состоянии. Организм требовал дозу. Поэтому молитва была не до конца искренней. И я ощущал, что между мною и Господом преграда.

Из официального сообщения. На конференции «Россия без наркотиков», проходившей под председательством Святейшего Патриарха Алексия II, подчеркивалось: вселяет оптимизм тот факт, что для борьбы с наркоманией наконец-то объединились власти – светская и духовная. Но тревожат апатия и безмолвие общества, нет условий для реабилитации наркоманов, и тем, кто желает покончить с наркозависимостью, некуда податься.

Можно смело говорить, что именно Русская Православная Церковь показывает пример помощи этим нечастным людям, в особенности – молодежи. В Пскове их принимает монастырь, в Ярославле обитель строит сыроваренный цех, куда приглашают работать бывших наркоманов. При московском Сретенском монастыре открыт Центр медико-социальной помощи наркозависимым детям и подросткам. И подобных примеров еще немало. На конференции «Россия без наркотиков» шел обмен опытом, накопленным православными наркологическими службами России за последнее десятилетие. Но многим ли этот опыт известен?

Елена Андреевна: – Случайно мы узнали, что в Москве есть Душепопечительский центр во имя святого праведного Иоанна Кронштадтского, о создателе его – профессоре, докторе медицинских наук иеромонахе Анатолии (Берестове). У меня опять вспыхнула надежда: «Поедем, сынок!» Видели бы вы, сколько там народу… Публика самая разная. Образно говоря, и во фраках и в рубище – и каждый со своим несчастным ребенком.

– В чем заключается лечение?

– Это целая система. В определенный день и час – молебен с наркоманами, затем беседа отца Анатолия, прием лекарств – в основном гомеопатия. Главное, отец Анатолий внушает: наркомания – не болезнь, а самый тяжкий смертный грех – покушение на свою жизнь – самоубийство. Но… слишком много людей. Сын начал нервничать. Надо ездить туда бесконечно, вникать, пропитываться словами наставника, прекратить прием наркотиков, а он недолго крепился, объявил: «Все, хватит!» Опять стал пропадать из дома. Вскоре попался на краже. Его забрали, держали две недели. Побежала по инстанциям: умоляла, плакала, платила… Выпустили.

– Каким он вернулся оттуда?

– Эти две недели заключения – без наркотиков – пошли ему на пользу. Спросил: «Мама, как ты думаешь, мне будет прощение на Страшном Суде? Простятся ли смерть друга, попытка самоубийства, прием наркотиков прямо в храме?» Не случайно спрашивал. У моей знакомой родственник монашествует в Соловецком монастыре, она и посоветовала: вам надо туда. После двух недель заключения сын стал просить: «Увезите меня куда-нибудь подальше». А ведь дальше Соловков – уже некуда…

Алексей: – Я решил ехать. Сказал ребятам. Конечно, они тоже наркоманы, тоже хотят завязать, но меня не поняли: «Куда? На Соловки? Тебе что, делать нечего?» Да еще и кое-кто из взрослых засомневался: «Одному тебе с собою не справиться, монастырь покажется тюрьмой…» Отпало намерение ехать. Признался родителям. Мама заплакала. Мне стало ее жаль… За эти пять лет ни одного обещания, данного ей, не выполнил. Ни мать, ни отца, ни других близких не слушал. Был сам по себе. В результате – погибаю… Везите куда хотите – полностью отдал себя на их волю. Но я уже знал: не просто так пришло решение ехать в монастырь. Ведь я ходил в храм, пусть не до конца искренне, но молился. И был услышан. Бог повел меня.

В Архангельске выяснилось: на несколько дней авиарейсы на острова отменены. Отец заволновался: как бы Алеша не передумал, не сбежал. И тут на Соловецком подворье кто-то подсказал: «Идите к архимандриту Трифону, настоятелю Сийского монастыря. Он не откажет».

Так Алеша попал в Сию. Сначала думал: на месяц. Потом: еще месяц. А после и этого срока написал матери: «Дорогая, ты только не плачь. У меня все хорошо. Не знаю, надолго ли, но остаюсь в обители».

– Дело даже не в том, как я попал сюда, а в том, что я обрел здесь. В миру жить больше не мог. А в монастыре я нахожу утешение. Размеренная жизнь: с пяти утра до одиннадцати вечера – молитва и труд, труд и молитва. Из души постепенно уходят отчаяние, страх. Очень уважаю нашего настоятеля отца Трифона. Много доброго, полезного можно перенять от него. Хотя временами чувствую: еще не полностью раскрылся, еще возникает во мне теснота… Стараюсь преодолеть это.

– Быстро здесь освоились?

– В первое время было очень одиноко. Нет рядом родителей, сестры… А сны страшные. Будто бы я возвратился в город, ребята подают мне шприц, уговаривают: «Никакой беды! Один разок!» Я отказываюсь, говорю, что мне нельзя, но сдаюсь, беру шприц… И просыпаюсь весь в поту. Думаю: какое счастье, что это лишь сон. Однажды посмотрел на руку: в том месте, куда во сне вогнал иглу, – красная точка. Я был удивлен, поражен. Значит, Господь предупредил меня: сдашься – и снова попадешь в ад, откуда уже никогда не выберешься. Нет, в миру мне пока делать нечего. Что меня там ждет?

Елена Андреевна: – Мы не видели его полгода. Мое сердце рвалось к нему, но следовало выдержать этот срок. Сейчас встретились. И впервые за многие годы я услышала: мой сын смеется! За время пребывания в монастыре сын очень изменился: стал спокойнее, уравновешеннее. Говорю ему об этом, а он: «Нет, мама, я лишь в самом начале изменений».

– Нет ощущения, что разлука, большое расстояние отдаляют вас и Алешу друг от друга?

– Напротив, внутренне мы становимся все ближе. Наша близость – в бесчисленных страданиях. Иногда я даже удивляюсь тому, как одинаково мы чувствуем, ведем себя. Особенно много молюсь я перед иконой Николая Чудотворца. Началось это давно. Ему было полтора года, он тяжело болел воспалением легких, погибал. Тогда я упала перед этой иконой, взмолилась: «Святитель, помоги!» И ребенок мой буквально на глазах стал дышать ровнее, исчезла пугающая синева… С тех пор эту икону чту особо. И вот пишу сыну: «Душа моя, радость моя, сегодня у нас с тобой праздник – день Николая Угодника. Молюсь ему о тебе». А вскоре получаю письмо: «Дорогая моя, сегодня день Николая Чудотворца. Я молился ему о тебе и о всех близких». В другой раз пишу: «Читаю и целую твои письма» – и почти одновременно получаю от него: «Я твои письма целую, мама». После стольких страданий читать такое – и не плакать? Обливаюсь слезами… Если бы я не молилась, не просила Господа спасти моего сына, избавить от наркотиков, Алеша давно бы погиб. Ежеминутно благодарю: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе!»

Через два дня после нашей беседы родители Алексея уезжали домой. Отец Трифон благословил его проводить родных до автобуса, отрядил машину. Я ожидала возвращения Алеши во дворе обители. Издали увидела: идет. Улыбнулся приветливо.

– Не захотелось поехать с ними?

– Нет, мое место – здесь. Ведь я знаю фразу наркоманов: опиум умеет ждать. Но я надеюсь, верю: меня он не дождется.

В монастыре этот мальчик нашел спасение потому, что внутренне – при всех бедах, тяжких ошибках, грехах, опустошении души – был подготовлен к такому шагу. Ибо вырос в православной, глубоко верующей семье. Близкие, в особенности самый дорогой ему человек, его мать, не оставили его в беде, не сломились под тяжестью горя, боролись за него. Несомненно, ему повезло еще и в том, что он попал под покровительство архимандрита Трифона и братии Антониево-Сийского монастыря.

В тот же день, когда уехали родители, трудник Алексей попросил отца Трифона благословить его на послушничество в монастыре. Значит, его жизнь становится еще более строгой, сосредоточенной на послушании, молитве и труде. Примет ли он в будущем постриг или, окончательно окрепнув, вернется в мир – покажет дальнейшее. Не исключено, что будут искушения, внутренние метания, слабость духа, но сегодня несомненно: Алексей способен выстоять. Ведь идет уже девятый месяц его душевного выздоровления.

Боже милостивый, укрепи его Своею помощью!

Нина ОРЛОВА
(Статья публикуется в сокращении)

Ваш коментар буде першим

Додати коментар

Им'я:
Домашня сторінка
Тема:
BBCode:
Коментар:
Код:*